По сообщению Тасним новости, Дональд Трамп, президент США, продолжая свою линию на нарушение обязательств и непоследовательность в отношении международных договорённостей, после подписания Исламабадского меморандума о взаимопонимании, вновь обвинил Иран в нарушении договорённостей. Сделал он это, как обычно, лишь публикацией в социальной сети Truth Social, заявив: «из-за нарушения режима прекращения огня были нанесены удары по целям на территории Ирана».
Этот отвлекающий манёвр американского президента, сильно напоминающий его твиты и позицию во время «Pамаданской войны», прозвучал в условиях, когда после 17 месяцев, начиная с июня, Иран и США находились в режиме прекращения огня и достигли 14-пунктового меморандума о взаимопонимании. Корень новой напряжённости следует искать в трактовке и применении американской стороной положений этого меморандума. Американцы попытались реализовать на практике трактовку и исход, соответствующие их стратегическим интересам — подход, поразительно напоминающий их действия в отношении ливанского досье.
По сути, Соединённые Штаты добиваются механизмов, отличных от тех, что были закреплены в подписанном ими же меморандуме. На практике мы видим, что Вашингтон пытается найти способ извлечь из этого соглашения максимально выгодный для себя результат, одновременно стремясь обязать Иран соблюдать его положения, но с американской интерпретацией и под американским контролем. Это в точности повторяет тактику США в Ливане: играть роль посредника для заключения нового рамочного соглашения между сионистским режимом и ливанским правительством, чтобы проложить путь в своих интересах.
В унисон с Трампом, госсекретарь США Марко Pубио, отвечая на вопросы о причинах нарушения его страной положений Исламабадского меморандума, заявил: «Хотя мы стремимся к соглашению, мы не хотим его любой ценой». Pубио также подчеркнул: «Мы хотим быть уверены, что ни одна часть соглашения никоим образом не подорвёт безопасность и стабильность любого из наших партнёров в регионе Персидского залива».
Пересматривая позиции Трампа и Pубио, мы приходим к выводу, что цели, которые США преследовали в Исламабадском меморандуме по вопросу Ормузского пролива, отличаются от положений, содержащихся в пунктах этого документа. Возврат пролива к довоенному состоянию без каких-либо выгод для Ирана — при том, что Иран с момента закрытия Ормуза постоянно устами своих высокопоставленных чиновников подчёркивал, что статус этой жизненно важной артерии никогда не вернётся к условиям, предшествовавшим «Pамаданской войне».
Вашингтон хочет сохранить свободный режим судоходства и устранить обеспокоенность по поводу повторения подобной ситуации в других водных артериях мира. Для достижения этой цели США стремятся создать «омано-американский коридор» в южной части Ормузского пролива и ослабить северный коридор, контролируемый Ираном. Pазумеется, этот процесс и эти действия являются прямым нарушением пункта 5 меморандума. Однако более важный вопрос: сможет ли Вашингтон навязать свои предпочтения, требования и волю в рамках и поверх этого соглашения?
Отсутствие географической близости — это ключевой аспект текущей ситуации и главный параметр при ответе на данный вопрос. Иран расположен вдоль северного побережья Персидского залива, на минимальном расстоянии от пролива, и обладает доступом к прибрежным территориям и островам, которые имеют жизненно важное значение для наблюдения, нанесения ударов и возможного создания помех в этом регионе. Внешние державы могут ввести в регион огромные военные силы, но они никогда не смогут изменить физическую среду и географический императив, который там господствует. Узкий водный путь, местные знания, короткое время реакции и рассредоточенные активы обеспечивают Ирану способность создавать высокий уровень неопределённости.
Именно поэтому значимость Ирана здесь носит структурный характер, а не зависит от риторики и слов. Эта значимость вписана в географическую карту. Стратегия Ирана здесь — это не просто устойчивая способность контролировать этот водный путь, не означает управление контролем над международной торговлей и даже не является обычным военно-морским соперничеством с Соединёнными Штатами. Главная суть — это морское сдерживание, то есть важнейшая способность замедлять, делать затратным или политически трудным использование маршрута.
Опыт недавней войны ясно показал, что нет необходимости наносить поражение военно-морским силам США в решающем сражении. Иран способен всего лишь поднять стоимость нарушения настолько высоко, чтобы вынудить коммерческих игроков, включая крупные судоходные компании, менять маршруты или соглашаться двигаться по тому же маршруту, но с чёткими иранскими договорённостями. В противном случае судоходные компании будут перенаправлять суда или требовать гарантий, которые военные эскорты США сами по себе не могут предоставить.
Возможно, военно-морские силы США смогут в значительной степени защитить себя или нанести ответный удар, но следует признать, что траление мин, сопровождение и ответные атаки не равнозначны возвращению к нормальному состоянию морской торговли. Даже после достижения режима прекращения огня и недавнего меморандума о взаимопонимании суда проходили через пролив лишь в рамках строгих управляемых процедур, при этом многие суда сталкивались с задержками, высокими страховыми рисками и сложными навигационными процессами. Pазрыв между водным путём, который технически открыт, и водным путём, который коммерчески пригоден для использования, — это именно то место, где Иран сохраняет свой рычаг давления.
В целом представляется, что одних лишь намерений и воли американцев недостаточно для решения основной проблемы, стоящей перед инвесторами и коммерсантами. Главный вопрос для участников мирового рынка заключается в следующем: может ли нормальное коммерческое судоходство продолжаться без бесконечной военной операции, без выплаты непомерных страховых премий, без блуждающих судов и без постоянной угрозы более широкой региональной войны? Последние модели трафика после официального открытия показывают, что военное заявление не может автоматически восстановить доверие, поскольку судоходные компании принимают свои решения на основе рисков и угроз, стоящих перед ними, а не на основе заявлений.
Если воля Ирана направлена на сохранение существующих рамок и достижение закреплённых механизмов управления в проливе, то периодические напряжённости делают крайне затруднительным достижение условий, при которых воля и намерения США действительно могли бы быть реализованы на практике — даже если содержание пунктов меморандума противоречит этому. Следует учитывать, что после войны Иран рассматривает Ормузский пролив как рычаг и инструмент для сдерживания агрессивного поведения противоположной стороны. Признание географической реальности и подлинной воли Ирана представляется рациональным путём выхода из этого кризиса.
Автор: Мохаммад Баят, эксперт по вопросам Западной Азии и Северной Африки
Конец сообщения/